English. Приёмы и хитрости. 9. "Транскрипция"

- Говоря о произношении, вы ни разу не упомянули транскрипцию. Разве не находятся эти понятия в теснейшей взаимосвязи? И разве не транскрипция лежит в основе изучения языка и правильного произношения?

Упаси Боже! Таких страшных слов, как “транскрипция”, в одном ряду со словами “дискриминация”, “инфляция”,  “девальвация” ребёнок вообще не должен слышать! К слову могу сказать, что мои ученики, начав изучение английского языка с нуля (лет в шесть), на пятом году обучения бегло говорящие и читающие (прочитали десятки книг до уровня advanced) спросили бы сейчас “а что такое транскрипция?”. Слава Богу, мы обошлись без неё! Транскрипция при изучении языка – это пример самого типичного атавизма, такого же, как хвост у первобытного человека. Он давно уже отвалился, но многие пристёгивают его то ли  по привычке, то ли в дань моде “под старину”. Когда-то люди не могли обойтись без лучины, свечи, керосиновой лампы, а теперь пользуются электричеством. Хотя для уюта можно иногда зажечь и свечи – они создают  особую атмосферу, украшают праздники, чего никак нельзя сказать о транскрипции, которая страшно мешает освоению языка, наносит непоправимый вред. Да, совсем недавно, на нашей памяти, она была необходима за неимением магнитофонов. Источниками звуков для нас были учителя, которые играли порой в испорченный телефон, так как сами учились у русскоязычных преподавателей. Помните, как в наше пионерское детство нам рассказывали о необыкновенных способностях В. И. Ленина к языкам? О том, как, в частности, английский язык он выучил за 3 месяца? Потом мы читали в воспоминаниях Н. К. Крупской: “Когда мы с Владимиром Ильичем приехали в Лондон, никто не понимал нас, и мы не понимали никого! Пришлось нанять преподавателя и начать всё с самого начала!”. Не будем умалять лингвистические способности Ильича, просто он учил язык “всухомятку” за неимением лучшего. Он точно так же, как сегодняшние школьники, изучал транскрипцию, сравнивая звук [] со звуком “а” в слове “палка”, и называя звук [θ] межзубным “с”. Вероятно, наш вождь революции не мог даже представить в своём воображении такую замечательную штуку, которая может сама говорить по-английски, стоит только нажать кнопочку! Это поинтереснее скатерти-самобранки или ковра самолёта! А может, и мечтал о чём-то подобном, поэтому и включил в понятие коммунизма “электрификацию всей страны”! Да что там Ильич! Те, кому сейчас за 40-50 прекрасно помнят появление первых катушечных магнитофонов (дорогущий дефицит!). Как мы завидовали избранным – “кремлёвским” детям, которые могли слушать живую английскую речь! Мы же довольствовались грамм-пластинками к учебникам русских авторов: “Повторяйте за диктором: “А-а”! А потом, как глоток свежего воздуха, как революционный прорыв, появился комплект пластинок Тамары Игнатовой, которые покупали спекулянты и перепродавали нам. А ещё позже, когда перестройка сломала “железный занавес”, хлынул целый поток лингафонных курсов из Британии.

Сегодня разнообразие  этих курсов таково, что языком может овладеть каждый, не вставая с дивана, ведь стоимость простейших магнитофонов, плееров такова,  что они стали доступны разве что не  бомжу! Только вот этими благами цивилизации мы пользуемся прямо как  героиня И. Крылова очками: “то к темю их прижмёт, то их на хвост нанижет”!

Своим ученикам я часто повторяю правило: “Remember this: to learn English without listening – is to learn how to swim…” дети хором подхватывают: “…without water”! Об аудировании мы уже много говорили, и совершенно очевидно, что сам принцип коммуникативной методики: “Слуховой образ предшествует графическому” - полностью исключает транскрипцию, делают её ненужной! Но дело в том, что она не просто не нужна, но и опасна!

- В чём же состоит её опасность?

Можно назвать две главные причины:

  1. умерщвление слова.
  2. двойной графический образ (что не облегчает понимание, а приводит к путанице).

Подробнее о каждом. Вспомогательные, модальные глаголы, предлоги официально имеют “сильные”, “слабые” и “полусильные” формы. Глагол «can», например, имеет 4 транскрипции: [kæn], [kən], [kn], [kant] (отрицательная форма), ну а кто сказал,  что у других слов эта транскрипция одна-разъединая? Разве не меняется звучание слова в зависимости от того, попало ли оно под смысловое ударение или нет, на нисходящей или восходящей интонации фразы оно находится, от того, какой смысл в это слово вкладывает говорящий  и как он его эмоционально окрашивает?

Ещё как меняется, причём, до неузнаваемости, а говоря языком физики, до “нераспознаваемости” (звуковые сигналы абсолютно разные).

Какой глагол мы наиболее часто употребляем со словом “слово”?

  • Слова слетали с губ.
  • Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.

Этот глагол  “летать” уподобляет слово птице. Давайте же относиться к нему соответственно, как к живому, не пытаться схватить за хвост, прибить к стене гвоздём однозначного перевода и выпотрошить скальпелем транскрипции. Именно такие ассоциации у меня вызывают квадратные скобочки со значками лягушек, долларов, домиков внутри (æ, ∫, ^), как острые надрезы скальпеля и внутренности птички. Итак, за птичкой лучше наблюдать с камерой в руках, осторожно, чтобы не спугнуть, изучая её повадки, а не набрасываться со скальпелем.

- Значит ли это, что транскрипция не нужна?

Нет, конечно. Иначе англичане иногда сами не отличили бы Манчестера от Ливерпуля. Но! Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку! Скальпель в руки имеет право взять хирург, человек высочайшей квалификации, которому сам Господь доверил чужие жизни, но давать этот инструмент в руки детей… значит, провоцировать их на убийство. (Хирургами в нашем случае можно считать лингвистов, которые между собой могут спорить, изобретая новые виды транскрипций)

Приношу извинения за обилие садистских аналогий, но как, скажите, ещё мне передать ощущение “живого” языка?! Как объяснить, что проговаривание фраз в манере робота бесконечно далеко от языка?! На простейшем примере посмотрим, как происходит умерщвление слова.

Ребёнок выучил слово “cat” вместе с транскрипцией [kæt], при этом добросовестно уронил подбородок на грудь. Потом,  пытаясь произнести фразу “Is your cat black?”, он убивает фразу, потому, что [kæt] не хочет уместиться в ней, в отличие от фразы “Is this your cat?”, например, где оно укладывается очень удобно.

В данном случае слово “cat” аналогично слову “can” и тоже могло бы претендовать на 4 транскрипции. Всех других многосложных слов это касается ещё в большей степени, потому, что длинные слова ещё и умудряются варьировать интонации внутри себя.

Однозначно приходим к выводу:


Предыдущая глава . 8 "Как избежать соблазна перевода на родной язык?"

Следуюшая глава. 10 "О двойном графическом образе"

[-> К оглавлению]